Оперевшись на низкий заборчик, Джейк щурился на палящем солнце и смотрел дальше по дороге, вниз холма, где в километре отсюда маленькие домишки слиплись в некое подобие деревеньки. Отсюда было хорошо видно жалкие покосившиеся стены, как попало собранные из обломков и плохо обработанных досок; грязные, покосившиеся крыши, часто дырявые и засыпанные мусором; где-то это были просто старые строительные контейнеры с облупившейся краской, как попало поставленные друг на друга и зафиксированные хлипкими верёвками. Они нагромождались друг на друга, наползали, образуя уродливую отталкивающую массу буро-серых оттенков, окружённую бесконечными раскалёнными песками.

Большего ждать здесь было нельзя. Вдалеке от обломков цивилизации, у самой границы уродливого шрама перерытых взрывами Пустошей, в этой бесплодной каменистой земле жили только медленно угасающие общины выродившихся, покалеченных, изуродованных болезнями, мутациями и эпидемиями калек, не способных построить что-то добротное. Джейк добровольно сюда не совался.

Сейчас он был здесь не добровольно.

Поправив револьвер на бедре, он перемахнул через проржавевший и шатавшийся как гнилой зуб заборчик и пошёл к маленькой хижине через горы гниющего мусора, безразлично наваленного во дворе. Даже отсюда было, что хозяев нет. Кривой лист железа с облупившейся краской, служивший хижине дверью, был открыт нараспашку. Внутри Джейк обнаружил сваленную в кучу груду вонючих тряпок – на них, видимо, спали, - открытый грубо сколоченный шкаф с приставленным табуретом – на нём, видимо, сидели, - и хлипкий стол из двух брёвен и взгромождённого на него жестяного автомобильного капота, всего в ржавых дырах и пробоинах. На нём, видимо, жрали. Там стояла банка, наполовину наполненная белесым и склизким, с крупными слизистыми комочками. Джейк двумя пальцами поднял её, понюхал, брезгливо поморщился и швырнул обратно, оглядываясь по сторонам.

Что же это получается, думал он, скользя взглядом по замызганным, закопчённым стенам. Живёт тут какой-нибудь убогий местный житель. И не живёт даже, а так, влачит своё жалкое существование. Не так много у него в жизни хорошего. Настолько, что вот эта бурда в банке – вполне достойно его внимания. Во всяком случае, брюхо набивает, а большего ему от жизни не надо. И вот что-то случается такое, что срывает его с места и заставляет бросить свой обед. Что-то, обещающее недурное развлечение, редкое в этих местах. Джейк догадывался, что это могло быть.

Выйдя наружу, он достал флягу и долгими, тяжёлыми глотками стал пить. Фляга нагрелась за день, вода стала почти горячей, противной, металлической на вкус и не приносила никакого удовольствия. С отвращением Джейк утёр губы и стал пересчитывать патроны, глядя в сторону деревни. Мало. Очень, очень мало. Не хватит на серьёзную заварушку. И вообще всего у него было мало. Слишком далеко он зашёл и слишком быстро торопился, потому что одной девчонке не сиделось смирно дома, захотелось ей приключений, и сразу – каких приключений, и бросилась она за каким-то чёртом сюда, напрямую в сторону Пустошей, и просто чудо, что зашла так далеко, одна и неопытная. Новичкам, видимо, везёт, но её везение, похоже, здесь уже закончилось.

Как бы он не опоздал. Быстро шагая в сторону домов, Джейк мрачно думал о том, что будет, если от его цели остались уже только косточки. Её отец не из тех, кто прощает, и возится с Джейком второй раз он не будет. Ему и сейчас с трудом удалось выкрутиться, когда ворвались прямо в кабак здоровые воротилы в шипастых намордниках, спихнули с его колен млеющую шлюху, схватили под руки и стали тащить к выходу. Ужасная была драка. На спине, под лопаткой, ныло до сих пор, а левое плечо всё ещё слушалось с большим трудом, и каждый раз, когда он делал резкое движение, Джейк неловко морщился и шипел. И ведь, главное, ни одна сволочь тогда не вступилась, не поднялась даже с места. Сидели, разинув рты, уставившись мутными от крутого пойла глазами или стыдливо их прятали, но никто ничего не сказал, не заступился и не помог. Боялись связываться с неоспоримым хозяином Диаборо, которому Джейк серьёзно задолжал…

И теперь этот долг приходилось отрабатывать. Джейк только молился всем богам – старым и новым, о которых любили вещать полубезумные флагеллянты с синими от листьев психоида губами – чтобы девчонка была ещё жива. Пусть это будут каннибалы, пусть это будут полоумные мутировавшие уроды, пусть это будут гниющие заживо от радиации фанатики, распинающие случайных пленников на старых ржавых дорожных знаках, но пусть они предпочитают со своей жертвой сначала поиграть, развлечься, поиздеваться или изнасиловать.

Иначе следующей жертвой Пустошей станет он.